Ермил Иванович Костров был русским переводчиком и поэтом, который первым в России перевёл "Илиаду" Гомера и "Золотого осла" Апулея. Его перевод Апулея оставался единственным до начала XX века. Екатерина II, впечатлённая переводом "Илиады", пригласила Кострова во дворец через Ивана Ивановича Шувалова, который был знаком с особенностями Кострова.

Граф Шувалов вызвал Ермила Ивановича к себе, купил ему приличную одежду и умолял явиться трезвым в назначенный день, чтобы встретиться с императрицей. Костров обещал, но в назначенный час исчез. Его искали, но не нашли. Шувалов поехал один и сообщил Екатерине, что Костров не смог приехать из-за внезапной и тяжёлой болезни. Императрица выразила сожаление и поручила передать Кострову 1000 рублей. Получив деньги, Костров в тот же день отдал 800 рублей случайно встретившемуся в трактире офицеру, который потерял казённые средства.

Современники высоко ценили талант Ермила Ивановича Кострова, считая его оригинальным и самобытным поэтом, одним из первых поэтов своего времени. Переводы Кострова Вольтера, Оссиана и Гомера на русский язык были значительными литературными событиями той эпохи. Поэт Державин относился к Кострову с участием, а Суворов, которому Костров посвятил ряд произведений, был в хороших отношениях с ним.

Коллеги-литераторы восхищались его талантом, и у него были богатые и влиятельные покровители. Друзья пытались оградить его от алкоголя, но он всегда умело избегал их опеки. Пушкин вспоминал, что в торжественные дни Кострова искали по всему городу для сочинения стихов и обычно находили в кабаке или у дьячка, с которым он был в тесной дружбе. Некоторое время он жил у Хераскова, который не давал ему напиваться.

Костров заболел и умер в полной нищете от перемежающейся лихорадки в декабре 1796 года в Москве. Пушкин писал в лицейские годы в стихотворении "К другу стихотворцу": "Костров на чердаке безвестно умирает". Он был похоронен на Лазаревском кладбище.