Николай Фёдорович Фёдоров был незаконнорожденным сыном князя Павла Ивановича Гагарина. Его отец сначала служил в городах Центральной России в течение 13 лет, а затем стал библиотекарем Румянцевского музея.

Фёдоров окончил Тамбовскую гимназию в 1849 году и продолжил обучение в Ришельевском лицее в Одессе до 1852 года. Однако он покинул лицей после конфликта с преподавателем на выпускных экзаменах. С 1854 по 1868 годы Фёдоров преподавал историю и географию в уездных училищах Центральной России. С 1868 года он работал в Москве: сначала в Чертковской библиотеке, а с 1874 года в течение 25 лет, библиотекарем Румянцевского музея, а затем в читальном зале Московского архива Министерства иностранных дел.

Основная философская идея Фёдорова возникла как озарение после смерти его дяди и покровителя, князя Константина Ивановича Гагарина, осенью 1851 года. Он считал, что необходимо возродить всех когда-либо живших на Земле людей. Эта мысль возникла не просто как протест против смерти, а как осознание естественного закона и Божьего замысла. Жизнь, созданная Богом, должна длиться вечно, а смерть противоестественна. Знание и наука должны победить смерть и помочь воскресить всех ушедших. Это должно стать общим делом, объединяющим всех людей. Фёдоров задумал «проект» воскресения.

Фёдоров не оставил цельного труда, излагающего его идеи. Всё, что известно, собрано из его писем к друзьям В.А. Кожевникову и Н.П. Петерсону, которые объединили его мысли в труд «Философия общего дела». Первый том вышел в 1906 году в Верном, второй, в 1913 году в Москве, а третий остался в рукописи.

Фёдоров был недоволен своим стилем письма, считая, что не может ясно донести свои идеи до всех. Однако его стиль, хоть и архаичный, вызывал уважение и был уникальным. Он предлагал друзьям изложить его идеи более доступно.

Фёдоров жил аскетично, питаясь хлебом и чаем, спал на сундуке, носил одно и то же пальто и раздавал своё жалованье нуждающимся. Несмотря на это, он любил жизнь и посвятил себя борьбе против смерти. Его возраст было трудно определить, и он производил впечатление старца. Лев Толстой, встретив его, счёл его старше себя, хотя они были ровесниками. Внешний вид Фёдорова отражал его философию, стремление воскресить всё старое. Он был человеком доброты и нравственной чистоты, с лицом, которое запоминалось. Его учёность поражала всех, и он знал почти все книги Румянцевского музея.

За год до смерти Фёдоров сжёг часть своих рукописей, и Петерсон, опасаясь за его наследие, тайно увёз оставшееся в Ашхабад. С.П. Бартенев писал о впечатлении от смерти Фёдорова: «Не верилось, что этот человек, боровшийся со смертью, когда-нибудь умрёт. Когда это случилось, мир показался мне маленьким и далёким. Такого человека не стало!»