Географ Страбон упоминает, что первыми обитательницами островов были сирены, задолго до появления русских танцовщиков. Эти хитрые охотницы на путешественников, почти лишившие Пенелопу мужа, возвращавшегося домой с войны, жили на трех скалах недалеко от Апеннинского полуострова.

Долгие годы архипелаг называли "Островами сирен", и только воинственные сарацины не боялись подходить к этим берегам. К началу ХХ века легенды забылись, название изменилось на Ли-Галли, и острова, непригодные для жизни и купания, перестали привлекать внимание. Все изменилось в 1917 году, когда в Позитано, ближайший к архипелагу город на побережье, приехал танцовщик Леонид Мясин.

Он гастролировал по Италии с балетом "Парад" (музыка Эрика Сати, либретто Жана Кокто) и принял предложение литератора Михаила Семенова остановиться у него в Позитано. Именно оттуда Мясин впервые заметил каменистые хребты Ли-Галли, на одном из которых была башня и другие следы человеческого присутствия.

Танцовщику рассказали легенду, в которой фигурировали сирены, Одиссей и сарацины, что еще больше разожгло его интерес. Узнав, что острова пустуют, он загорелся идеей их приобрести. После нескольких лет переговоров с местными властями, в 1924 году, он добился успеха.

Мясин поселился на самом большом острове, Галло-Лунго, где, кроме руин сарацинской башни, было мало пригодного для жилья. Однако хореограф проявил неожиданный талант девелопера. Благодаря его усилиям на острове появились электрический генератор, большой дом для приемов (вилла гранде), маленький дом для гостей, фонтаны, сад, огород и виноградники. Башню восстановили, оборудовав в ней танцевальные классы и комнаты для учеников.

Решив проводить на острове как можно больше времени, танцовщик задумал летнюю школу танцев. Он хотел построить театр, но фундамент несколько раз смывало волнами.

Между работой и тихой семейной жизнью прошли годы. В середине 1930-х к Мясину приехал архитектор Ле Корбюзье. Оценив владения танцовщика, он предложил свою помощь в переделке строений и благоустройстве острова.

На Галло-Лунго появился бассейн с видом на другие острова архипелага, а скромный гостевой дом превратился в аристократическую виллу. Белоснежная внутри, украшенная исключительно видами из окон, она получила название "Белый дом".

После смерти Леонида Мясина в 1979 году семья некоторое время сомневалась, продавать ли остров, но его содержание оказалось слишком тяжелым.

К счастью, нашелся достойный покупатель. Леонид Мясин-младший, которого называли Лорка, танцевал в парижской Гранд-опера. Руководитель балетной труппы Рудольф Нуреев, восхищавшийся творчеством его отца, уговорил сына продать остров. "Это место будет меня вдохновлять", сказал танцовщик. Тогда он еще не знал о своем диагнозе ВИЧ, поставленном в 1985 году, и о том, что скоро не сможет выходить на сцену.

Нуреев занялся обустройством острова с той же энергией, что поражала в его танце. Стиль Мясина показался ему слишком аскетичным, и он задумал грандиозную переделку интерьеров.

По его распоряжению на остров доставили множество мозаики и керамической плитки, которую он лично выбирал для украшения стен. Из поездок танцовщик привозил антикварную мебель и посуду. "Белый дом", главная вилла и башня превратились в роскошные восточные дворцы, яркие и избыточные, как декорации к его последнему балету "Баядерка".

Многочисленные гости вспоминают, что Нуреев не выглядел умирающим, несмотря на окружение папарацци и поклонников. Он работал, пока мог, несмотря на кашель и жар, увлеченно занимался оформлением интерьеров, загорал и катался вокруг острова на водном мотоцикле. Нуреев считал, что солнце и работа могут его вылечить. Они помогли, но лишь на время. После его смерти в 1993 году остров, формально принадлежавший фонду его имени, несколько лет пустовал.

Известный итальянский отельер Джованни Руссо случайно наткнулся на него. "Вообще-то я хотел купить яхту, рассказывает он. Но лира сильно упала в цене, и выбранная модель стала слишком дорогой. В то же время друг-адвокат, занимавшийся вопросами наследства Нуреева, сообщил мне, что Ли-Галли выставлены на продажу. На них у меня как раз хватило денег". Еще некоторое количество средств и времени ушло на реставрацию, завершение замыслов предыдущих владельцев и адаптацию к современным нормам комфорта.

С очистной системой, солнечными панелями, огородом, садом, курятником и рыболовным причалом остров стал маленьким автономным раем. Сам Руссо с трудом верит своему счастью: "Подплывая к островам на яхте, я всякий раз думаю: "Неужели это принадлежит мне?""