Из грязи в князи, из князи в грязи.

Эта поговорка часто используется для описания жизненного пути сподвижника Петра Великого Александра Меншикова. Однако не менее яркой и трагичной была судьба первого русского купца Ксенофонта Анфилатова, который открыл торговлю с США через Атлантический океан. Он родился в 1761 году в бедной деревушке Слободского уезда Вятской губернии, ныне Кировская область. Его родители были черносошными крестьянами.

Путь в жизнь будущему коммерсанту открыл его дядя Лука. Благодаря его поддержке в январе 1778 года Ксенофонту Анфилатову был выдан паспорт для путешествий по российским малороссийским и сибирским городам с целью торговли. Именно тогда он начал организовывать торговые караваны. Дела пошли успешно, и к 30 годам Анфилатов накопил значительное состояние. Он вложил деньги в покупку двухмачтовой бригантины, которая стояла в порту Архангельска. Вместе с дядей Лукой они перевозили вино, зерно, муку и другие товары, освоив северные моря. Всё шло хорошо, но в 1797 году любимый дядя Лука тяжело заболел и умер, оставив всё дело на плечах Ксенофонта. К тому же из-за наполеоновских войн морская торговля с европейскими странами стала менее прибыльной. Тогда в 1805 году у Анфилатова возникла идея наладить торговые отношения с США через Атлантический океан.

С этой идеей он обратился к правительству. Александр I поддержал его и распорядился отправить в Америку три корабля без налогов. Однако не хватало средств. Анфилатову был предоставлен кредит в размере 200 тысяч. Вскоре от русских берегов отправились два судна: "Иоганес Каприст" из Архангельска в Нью-Йорк и "Эрц-Энгель Михаэль" из Санкт-Петербурга в Бостон. Это было рискованное предприятие, и компания могла потерпеть неудачу, но по возвращении в Россию прибыль составила более миллиона. С тех пор торговый путь в США был установлен. Однако из-за постоянно меняющихся дипломатических отношений между странами дела пошли хуже. Вскоре Анфилатова признали банкротом.

Компанию пришлось закрыть, и он вернулся на родину в Вятку в сословии мещанина. К этой печали добавилось ещё одно горе: через пару лет его сын Ираклий утонул. Так купец остался ни с чем.