Вопрос о том, кому принадлежит наследие Киевской Руси, - один из самых острых в историографии Восточной Европы. В XIX веке господствовала имперская схема: Русь - колыбель единого «общерусского» народа из трёх ветвей (великороссов, малороссов и белорусов), а история государства последовательно переходит из Киева во Владимир и Москву.

В 1904 году Михаил Грушевский бросил этой схеме вызов статьёй «Обычная схема „русской“ истории». Он доказывал, что прямой наследник Киева - не Москва, а украинский народ через Галицко- Волынское княжество, Литовскую Русь и казачество. Его многотомная «История Украины-Руси» стала основой украинского национального нарратива.

После 1917 года спор переместился в эмиграцию. Князь Николай Трубецкой в работе «К украинской проблеме» (1927) признал своеобразие украинской культуры, но видел в ней индивидуацию единой общерусской культуры, а не отдельную цивилизацию. Ему возражал историк Дмитрий Дорошенко, отстаивавший самостоятельность украинского исторического пути. Полемика на страницах евразийских изданий стала одним из самых содержательных эмигрантских споров о судьбе бывшей империи.

Советская власть предложила компромисс: Киевская Русь - «общая колыбель трёх братских народов». Сегодня исследователи, например Сергей Плохий и Андреас Каппелер, рассматривают Русь как домодерное государство, наследие которого по- разному присваивали более поздние национальные проекты.

Спор не окончен, и каждая сторона опирается на реальные источники: на общую династию, церковь и книжность - с одной стороны, на региональную преемственность и особый исторический опыт - с другой.