Бисмарк в Петербурге: три года, которые определили Европу.

В марте 1859 года Отто фон Бисмарк прибыл в столицу Российской империи в качестве посланника Пруссии. Назначение было почётной ссылкой: во Франкфурте он слишком резко спорил с Веной, и берлинский двор предпочёл убрать неудобного дипломата подальше - на Неву. Сам Бисмарк иронизировал, что его положили на лёд. Лёд оказался полезным.

Он взялся за русский язык всерьёз - нанял учителя, разбирал газеты и герценовский «Колокол», через год уже понимал разговоры, которые при нём вели, полагая, что немец ничего не разберёт. Больше всего его поразило слово «ничего»: универсальное русское утешение, которым отвечали и на сломанную ось, и на проигранную кампанию. Он вспоминал его до конца жизни.

При дворе ему были рады. Мать Александра II, урождённая прусская принцесса, видела в нём своего; сам император беседовал с посланником охотнее, чем с иными министрами. Главным собеседником - и будущим соперником - стал канцлер Горчаков, у которого Бисмарк, по собственному признанию, многому научился, прежде чем начал играть против него.
Петербургские годы едва не стоили ему жизни: неудачное лечение ноги после охоты привело к заражению, и врачи готовились к худшему. Он ездил на медвежью охоту, мёрз, скучал по Германии и писал длинные депеши, которые в Берлине читали вполуха.

Главный итог он вывез в голове. Бисмарк понял: объединение Германии возможно только при благожелательном нейтралитете России. Эту схему он и реализовал - в войнах 1864, 1866 и 1870 годов Петербург не вмешался.