Летописец И. Пономарев сообщает, что в 1729 году епископ Лаврентий Горка выдал грамоту на строительство каменной церкви в Покровском приходе на реке Лузе. Заказчиками выступили лальские купцы Семен и Максим Пестовские. В 1740 году был освящен нижний теплый храм Трех Святителей, а в 1750 году, верхний холодный храм во имя Покрова Божией Матери.

Информации о строителях и обстоятельствах строительства пока не найдено, хотя она могла бы объяснить уникальность памятника, который один стоит целого ансамбля. В Великоустюжском филиале госархива Вологодской области удалось обнаружить только договор на роспись верхнего храма с устюжскими мещанами Андрнаном Протопоповым и псаломщиком Семеном Поповым. Они работали на Лузе два года, но, как жаловались заказчики, работу не завершили и не вернулись на третий год.

Покровская церковь не является полностью уникальной, так как тип двухэтажного здания с алтарной частью, где нижний храм находится под апсидой верхнего, появился в Великом Устюге ранее. Для региона характерно завершение храмов малыми ярусными восьмериками, откуда оно пришло на Вятку. Однако многие черты Покровской церкви уникальны. Например, сочетание нижнего алтаря из двух полукружий с верхним пятигранным, расположение колокольни, которая, возможно, не предусматривалась изначально. Западный фасад, с его великолепной декорацией, мог бы быть заслонен пристройкой. Колокольня была возведена ближе к концу XVIII века и соединена с северо-западным углом здания через притвор. До этого на второй этаж вели, вероятно, деревянные крыльца, примыкавшие к трапезной, на стенах которой сохранились порталы. Пропорции храма, особенно его завершение, также уникальны. Основной восьмерик крупнее и длиннее, чем в других памятниках, а колокольня была занижена, чтобы не спорить с верхом храма.

Фасадное убранство Покровской церкви также производит сложное впечатление. Многие элементы можно сравнить с лальским Воскресенским собором, который связан с Введенским в Сольвычегодске. Здесь присутствуют капители в виде валиков, ордерные наличники с колонками, витые или обработанные «под резьбу», тяжеловатые разорванные фронтончики и другие элементы. В наличниках нижнего алтаря использованы гшлястрочки, суживающиеся книзу, а на фасадах, популярные в Устюге бровки. Однако все это переосмыслено: бровки прикреплены к антаблементам окон, а пластика деталей исключительна. В XVIII веке на Севере не встретить такой сочности и дворцовой пышности.

Убранство местами перерастает «московское барокко» и отмечено влиянием столичной архитектуры. Это видно на окнах верхнего ряда, центральном наличнике с выступами-«ушами», овальных проемах и обрамлениях боковых окон. Фронтон-сандрик над порталом трапезной второго этажа мог бы быть в Петербурге. Однако элементы, пришедшие с берегов Невы, восприняты самобытно. Картуши под верхними окнами напоминают барочную лепнину, но их рисунок и комбинация уступчатых прямоугольников уникальны. Это прихотливая выдумка народных мастеров на новой основе.

Покровская церковь блестяще соединяет формы строгановских построек, устюжской школы зодчества и столичные формы. Ей нет равных ни в Устюге, ни в Лальске. Для российского Севера XVIII века это такой же шедевр, как храм Покрова на Нерли для Древней Руси. Недопустимо оставлять «Покров на Лузе» в бедственном состоянии, грозящем разрушением. Восстановление храма, способного привлекать паломников, оправдает себя и сохранит одну из ярчайших страниц северной каменной летописи.