Памятник был открыт в середине сентября 1985 года, и на церемонию пришло много гостей, писателей и поэтов из разных городов, включая Вологду, Москву и Ленинград. Гипсовая версия памятника простояла полтора месяца. По совету скульптора В.М. Клыкова её убрали до наступления сырой погоды и морозов, которые могли разрушить материал. Основание памятника выходило за пределы постамента, поэтому пришлось изменить его контуры. Эту работу выполнили тотемские реставраторы, которые также облицевали постамент мраморными плитами с надписью: «За всё добро расплатимся добром, За всю любовь расплатимся любовью». Н. Рубцов.

В 1986 году памятник был отлит в бронзе на Мытищинском заводе художественного литья благодаря посредничеству скульптора Вячеслава Клыкова. Затем его доставили в Тотьму и установили на подготовленный постамент.

Друг поэта Станислав Куняев вспоминает об этом событии: «У Николая Рубцова есть два пророчества: «Я умру в крещенские морозы» и «Мне поставят памятник на селе…» Оба они сбылись. Памятник мы открывали в сентябре 1985 года, и это событие стало кульминацией трехдневных народных празднеств в его честь. Не часто земляки так высоко чествуют русских поэтов. Вспомним, что первый памятник Есенину в Рязани был воздвигнут лишь через полвека после его смерти. Как тут не выразить благодарность вологжанам и тотьмичам! Несмотря на дождь, собралось множество людей, и пока организаторы завершали последние приготовления, толпа с зонтиками, шалями и беретами сгрудилась вокруг скульптуры, покрытой белым покрывалом.

Когда настал момент открытия, я и поэт Анатолий Передреев вышли из толпы. Я потянул за шнур, и покрывало медленно сползло вниз, обнажая голову и плечи уже не Коли Рубцова, а кого-то другого, ушедшего в царство русской поэзии, в мир памяти… Он сидел на скамье в пальто, накинутом на плечи, нога на ногу, руки с переплетенными пальцами покоились на колене… Высокий лоб, глубокие глазницы, задумчивый наклон головы, воротник грубого свитера, в котором часто ходил Рубцов, весь образ источал дух отрешенности от мирских соблазнов, внутреннюю сосредоточенность, чувство собственного достоинства и неуязвимость перед внешними обстоятельствами жизни…

Я смотрел на сотни людей в плащах, телогрейках и куртках, окруживших скульптуру, и думал: почему всего лишь через пятнадцать лет после смерти поэта его творчество стало столь необходимым народу? Ведь он никогда не был модным, не стремился к известности, не рвался на сцену, ни отечественную, ни зарубежную. Нет ни одной записи, ни одного кадра Николая Рубцова на телевидении, сохранилась лишь короткая радиозапись его голоса, и всё же его поэзия каким-то чудом естественно, постепенно и властно выжила, укоренилась и продолжает просветлять души людей…»