В 1802 году вахмистр Нижегородского драгунского полка Самсон Мякинцев, не желая мириться с самодурством ротного командира, сбежал в Персию. Там его приняли с почётом и предложили сформировать Эриванский полк из русских дезертиров. Рядовых не было недостатка. "Как тогдашнему солдату не соблазниться на уговоры персов? Здесь тяжёлая служба на долгие годы, а там свобода и жён вволю!", писал декабрист Гангеблов. Некоторые принимали ислам, другие оставались верны православию и присягали хану на христианском Евангелии. И те и другие освобождались от участия в войне с русской армией.

Через семь лет под командованием сарханга Самсон-шаха, так его назвал шах Аббас-мирза, было уже тысячи солдат и офицеров. Самсон Мякинцев старался сохранить в своей части русский дух и верность вере предков. В деревне Сургюле, пожалованной ему, он построил православный храм, где служил православный священник. Солдаты Самсон-хана так храбро сражались в 1820 году с турками в Курдистане, что их прозвали бохадыранами (богатырями). Кстати, личная гвардия шаха состояла из русских. В 1821 году штаб Русской армии оценивал этот полк в 2000 штыков.

В 1828 году дипломат и писатель Александр Грибоедов первым обратил внимание российского императора на перебежчиков. Ситуацию усугубило известие о планах англичан создать батальон из русских беглецов для войны на Кавказе. От имени царя дипломаты потребовали от шаха выдачи всех "утеклецов".

Тегеран ответил, что никого не держат насильно, и каждый волен выбирать. Однако желающих вернуться в Россию не нашлось. Тогда император предложил Самсону Мякинцеву чин вахмистра, а его офицерам продолжение службы в прежних чинах. На что рассчитывал Николай I, трудно понять. Чтобы полковники вернулись на должности прапорщиков и оставили гаремы? Из 2000 русских согласились вернуться только 35 человек. Остальные бохадыраны остались жить в Персии.