Судьба наших соотечественников в первой половине прошлого века была трагической, и события тех лет до сих пор окутаны мистификациями. Одной из самых страшных страниц истории стало уничтожение Ярославля Красной армией в июле 1918 года. Сегодня об этом начали говорить, даже сняли фильм "Мятеж", но вся правда еще не раскрыта.

Ярославское восстание началось в начале июля и было организовано боевой группой "Союза защиты Родины и свободы" под руководством бывшего эсера Бориса Савинкова. Планировалось, что власть одновременно захватят и в других городах Верхневолжья, особенно рассчитывали на успех в Рыбинске, Муроме и Костроме, где также были ячейки "Союза". В Ярославле у "Союза" было всего 105 человек, и шансы на успех были невелики, несмотря на умелое командование полковника Александра Петровича Перхурова, ставшего военным руководителем восстания. Интересно, что идеологические разногласия не мешали бывшему эсеру Савинкову и офицерам Перхурова, которые в основном были монархистами. Все стремились к успеху общего дела.

В ночь на 6 июля отряд полковника Перхурова из 106 человек, имея всего 12 револьверов, без сопротивления захватил оружейный склад и здание ЧК. Кроме Особого коммунистического отряда никто не вступил в бой; автоброневой дивизион поручика Супотина и местные милиционеры во главе со своим командиром перешли на сторону восставших, а 1-й Советский пехотный полк объявил о нейтралитете.

К полудню 6 июля Ярославль почти полностью оказался под контролем повстанцев. Местные жители сами расправились с большевистскими лидерами Давидом Соломоновичем Закгкеймом и Семеном Михайловичем Нахимсоном, известными своей жестокостью. Узнав об этих казнях, полковник Перхуров запретил расправы над пленными и заявил о необходимости соблюдать неприкосновенность личности. Он также издал приказ о создании Северной Добровольческой Армии и принял командование над войсками, которые после победы должны были подчиниться генералу Алексееву.

Так началось одно из самых известных восстаний Гражданской войны, завершившееся трагедией, о которой даже сегодня можно говорить лишь с содроганием.