Усадьба расположена между двумя Ордынками, поэтому имеет адреса на обеих улицах. В XVII веке здесь жили стрельцы, чьи семьи занимали небольшие участки с деревянными домами. В начале XVIII века, после упразднения стрелецкого войска Петром I, эти участки перешли к другим владельцам и были объединены в крупные владения, из которых и сформировалась эта усадьба. В середине XVIII века в центре владения построили каменный двухэтажный главный дом с фасадом на Большую Ордынку и парадным двором. Хозяйственный двор находился на северной стороне, у Малой Ордынки, а в южной части был сад, посаженный в середине XVIII века.

С начала XIX века до 1830-х годов усадьбой владел купец Андрей Григорьевич Сысалин. При нём вдоль Большой Ордынки появилась изящная классическая ограда с воротами и широкими пилонами, которые завершались карнизами. В пилонах были калитки для входа на территорию. Во второй половине XIX века ворота перестроили, а пилоны покрыли штукатуркой в стиле историзма. Сегодня эти пилоны лишены украшений XIX века, но под штукатуркой сохранились классические детали. Вместо калиток в пилонах теперь ниши для инвентаря. Чугунная решётка ограды вдоль Большой Ордынки, хоть и повреждена, остаётся украшением улицы и ждёт реставрации.

В 1850-е годы к главному дому добавили пристройку со стороны Малой Ордынки и построили двухэтажный северный флигель с фасадом на Большую Ордынку. В 1860-е годы владение приобрели купцы Голофтеевы, которые в 1883 году соединили главный дом и северный флигель переходом с аркой для проезда на хозяйственный двор.

Современный вид здания усадьбы приобрели в ХХ веке. В начале 1920-х годов её арендовал Всероссийский текстильный синдикат, который в 1923 году решил реконструировать усадьбу для жилья сотрудников. Проект гражданского инженера Л. А. Серка был реализован в середине 1920-х годов. Все старые постройки объединили третьим этажом, а арку на задний двор застроили. Фасады получили новую обработку с рустованными пилястрами, основанную на классической архитектуре с авторскими чертами Серка. Такая архитектура была популярна в провинции в 1920-е годы, но в Москве встречалась редко.