Наума Николаевского арестовали в Москве в 1969-м. Камнерез продавал иностранным дипломатам Фаберже - только Фаберже был его собственный.

При задержании изъяли кучера, тройку, двух бегемотов, кота и золотой самовар с ручками чёрного дерева.

Эмигрировавший писатель Юрий Брохин посвятил ему главу в книге «Hustling on Gorky Street» (1975). Глава называлась «Наследник Фаберже». 
Наследник, отсидев, оказался в Нью-Йорке. В Бруклине он собрал артель русских мастеров и завёл всё заново  - свахи, кучера, купцы, казаки, те же «русские типы», что резали на Большой Морской до революции. Камень, золотые оправы, клейма. В 1981-м приехал его шурин Василий Коноваленко, камнерез первого ряда, и работал рядом.

Геза фон Габсбург из Christie’s называл их «бруклинскими фальсификаторами» и говорил, что их вещи всплывают везде - от eBay до аукционных домов.  В феврале 1996-го на выставке «Фаберже в Америке» в Метрополитен-музее он поставил рядом с четырьмястами подлинниками витрину из тридцати подделок и пустил в оборот слово fauxbergé - «фальшберже». Рынок, по его оценке, был завален десятками тысяч бруклинских вещиц. 
Однажды в Женеве к нему пришёл человек с портсигаром и каменной свахой. Портсигар подлинный, сказал эксперт, а сваха - работа Николаевского. Гость ушёл не моргнув. Это и был Николаевский. 

Тем же занимался Ленинград. Михаил Монастырский, реставратор Эрмитажа, собрал подпольный цех из мастеров «Русских самоцветов»  и ставил клейма сам.  Его обсидиановый конь стоял в витрине Оружейной палаты до 1988 года. Четыре судимости, двадцать лет сроков - и мандат ЛДПР в Госдуме. Погиб во Франции.